klezmer

Худрук за кулисами, перед выходом на сцену: "Ну, сценарий, в общем-то, не отражает то, что у нас в действительности".

Открываю утреннюю почту, а там магазин фотовидеотоваров "Adorama", очень приличный, к слову, магазин, — натуральным образом издевается надо мной.
Сначала в письме на 8 длинных строчек идёт выражение сочувствия по поводу того, что я, наверное, поиздержался за новогодние праздники. Но поскольку, по их мнению, повесить на стенку какое-нибудь памятное фото мне всё-таки хочется, они мне сообщают, что у меня есть возможность напечатать (цитата):
"0 ANY 4X6 prepaid prints
0 ANY 11X14 prepaid print" (размеры в дюймах).( скриншот )
Причём, что интересно, в первом случае фотографии во множественном числе (prints), а во втором – в единственном (print), но ноль и там и там.
Какая всё-таки щедрость! Пойду вот и напечатаю себе ноль фоток таких и ноль сяких. И буду мучаться, куда ж это всё повесить.
На самом деле они в своё время действительно подарили возможность напечатать несколько карточек 4х6" и одну большую 11x14", но я-то воспользовался этим ещё в мае 2010-го. Наверное, они думали, что клиенты забудут об этом предложении, и тот же подарок можно будет вручить два раза. А оно вот как вышло.

Мэр Минска: Вот если в квартире этажом выше живет, скажем, ядовитая змея или крокодил, то это вызывает у человека определенное беспокойство, хотя напрямую он с этим крокодилом не контактирует. Но беспокойство есть...

Моя (единственная) тётушка Лена. По ссылке – её научная биография на сайте Белорусского государственного университета. На фото ниже – тётушка с её очередным хомяком (увы, эти существа уходят из жизни за каких-то два года), который самый что ни на есть профессорский хомяк. Умный.

Вообще я вспоминл, что более трёх лет назад писал о моей тётушке, но почему-то решил написать ещё раз – сейчас. И потом, по её собственному свидетельству, тётушка долгие годы неоднократно рассказывала обо мне своим студентам и аспирантам на лекциях. Думаю, что и я могу немного рассказать о ней. Тем более, мы в некоторых моментах ужасно похожи. Хоть у меня волосы и длиннее 3 миллиметров, а на ногах я не ношу фенечки и браслеты.
От тётушки Лены я во многом научился осмыслять разные жизненные ситуации: ведь в ней счастливым для меня образом соединились любящая тётя и выдающийся психолог и педагог. Через неё я впервые научился видеть и ценить профессионала в другом человеке, но гораздо важнее – Человека в другом человеке. Под эксклюзивные чаи (а моя тётушка – любительница Хорошего Чая!) я впервые услышал многие вещи, которые, будучи осмыслены и прочувствованы, стали моими собственными жизненными принципами и объектами понимания. Наверное, как и от моего папы, – тётиного брата, и моих дедушки и бабушки по маминой линии – также людей педагогической профессии, – я впитал учительство и... ученичество: ведь это две неразрывные части одного целого.
Можно вспомнить много примеров того, как, начиная с моего раннего отрочества, тётушка помогла мне понять и осмыслить разные жизненные ситуации и объективные истины, наряду с моими другими Очень Важными Людьми, сделав путь к позитиву и свету прямее и яснее.
Приведу пару врезавшихся в память высказываний, которые иной раз и я употребляю в речи:
– Каждый человек – кузнечик своего собственного счастья.
– Мой профессионализм – это ещё и умение видеть и ценить профессионализм другого, даже если сфера его знаний совершенно иная.
– Сам себе психолог – это как сам себе хирург.
– Надетые однажды маски имеют свойство намертво прирастать. Не растопчи своё «я» прежде всего сам, и тогда другие не смогут этого сделать.
Ну и вообще, замечательная она, моя тётушка, дай ей Б-г до 120-ти.

И все-таки, если бы не Максим Жбанков, я не знаю, кто бы еще так давал в хвост и в гриву (хотя разве это «давал»? – это же отеческие подзатыльники) местечковым самодурам от культуры в Беларуси, которые не терпят и не признают любую инаковость, не пускают ее на сцену, оберегают уши и глаза потребителя от нее. Объектом стрел журналиста становится «кособокая культ-жизнь — с ее показушным целомудрием, недоверием к резким арт-движениям, мафиозным разделом сфер влияния, склонностью записывать во враги всё то, что не укладывается в привычный (тебе) формат, партизанским позерством и психологией диверсанта-одиночки: "Сделал не я — значит, хреново!"».
Хороший, плохой, свой – еще один блестящий материал маэстро Жбанкова в жанре камерного эссе.
И вот – вынул из уст, не могу не процитировать: «Валить с ходу странного автора по принципу «мало музыки!» или «это не мое!» — дело зряшное. Может, он просто слышит другой барабан, которого нам в детстве не купили?» (ibid.).

«Я не могу найти объяснения тому, что знаю, что надо делать, а потом внезапно не знаю, что надо делать.
Мне кажется, что компромисс является почти абсолютно неизбежной формой окончания работы < ... >
И нет никакого обещания, что будет найдена точка. Но есть надежда до этой точки дойти, как до окончательного горизонта. Но когда доходишь до него, то есть еще и дальше, куда идти. И вот поэтому жизнь продолжается. И это жестоко и это правда».
Из интервью Альфреда Шнитке для фильма «Альфред Шнитке: Портрет с друзьями». 1996 г.

Свадьба с Заборовым, или Сила исторических обстоятельств – статья Сергея Ваганова о том, как Министерство иностранных дел Беларуси передавало в дар Национальному художественному музею картину Бориса Заборова. Рекомендуется к прочтению.
«...Наверно, он уехал бы все равно — кроме того, чтобы зарабатывать на жизнь книжными иллюстрациями, художнику надо дышать. Зарабатывать на жизнь, в которой невозможно дышать, умеют не все...»

Спешу поделиться хорошим материалом об Оушн Паркуэй (Ocean Parkway), улице, на которой я живу.
Выдержка из статьи:
"...Elegant and sketchy, welcoming and insular, the striated band of roadway, trees and people called Ocean Parkway both reflects Brooklyn and divides it with a thick green line. It was designed about a century and a half ago as a place to promenade, to socialize, to pleasure-drive or to settle, on a street that looks like a park. The architects Frederick Law Olmsted and Calvert Vaux were inspired by the grand tree-lined boulevards of Europe, like Avenue Foch in Paris and Unter den Linden in Berlin..."
Нью-Йорк Таймс, 11октября 2008 г.

Истинная известность наступает тогда, когда Word перестает подчеркивать твою фамилию.