О роли музыканта в обществе

[klezmer]

Смотрел по горячим следам, практически в прямом эфире концерт Гергиева и оркестра Мариинки в Цхинвали. Кое-где высказался, но, увы, это было подзамочное комьюнити. И теперь на правах автора поста спрошу: а должен ли музыкант идти на баррикады как музыкант, особенно, если этот музыкант обладает значительным авторитетом в обществе? Где грань - для него, для публики (или же - прочих граждан) между нездоровым пиаром, политическим заказом и героизмом?
Вспомнилось три очень разных эпизода из недавней истории: собственно недавний чрезвычайный прилет Гергиева с оркестром в Цхинвали, Ростропович на баррикадах в Москве и Баренбойм, собравший международный молодежный оркестр в Рамалле и получивший затем палестинское гражданство. Случаи эти не единственные из подобного рода, разумеется. Свой нравственный выбор делали музыканты и в прочие эпохи. Иногда их заставляли делать выбор, иногда это был их демарш или же показная лояльность властям. Но всегда возникал озвученный ранее вопрос: а стоит ли делать свой выбор публично?
В таких непростых случаях обращаюсь мысленно к тем музыкантам, композиторам, чьи моральный (а не только профессиональный) авторитет для меня беспрекословен. И среди таких немногих - Дмитрий Дмитриевич Шостакович, чья музыка звучала в довольно странном сете с частями из Пятой и Шестой симфоний Чайковского в пресловутом концерте Гергиева в Цхинвали, и в чьем заочном одобрении (кощунство какое неслыханное!) такой акции меня пытались убедить. Кстати, поразил прямолинейный, "в лоб", очень неумный и некорректный выбор программы концерта. Ведь по другую сторону, как уже отметили некоторые, могли исполнить ту же программу, с прямо противоположной смысловой направленностью. Куда уместнее было бы (раз уж поминают погибших) исполнить Реквием - не столь важно чей. Хоть бы и Военный Реквием Бриттена.
Так вот - о Шостаковиче. Мы все знаем, как пострадал Д.Д. от советской власти, раздавившей в нем оперного композитора, укоротившей ему немало лет жизни, убившей его близких друзей, выставлявшей его, несмотря ни на что, как жупел советского музыкального искусства. Композитору приходилось формально идти на поводу у этой власти - чтобы донести то, что он был призван донести. Но кого защищал Дмитрий Дмитриевич? Будучи потомком благородной польской семьи, он не выступил в 40-м, когда НКВД зверствовал в Катыни, уничтожая польских офицеров. Потому что выступить против в то время - это значило моментально подписать себе смертный приговор. Шостакович защищал - как мог - конкретных людей, близких друзей, коллег. Оружие композитора - это не броневик и не винтовка. Оружие композитора - его музыка. И она же - его глубочайшая ответственность. Об этом писали и Бахтин, и Маритен, и много кто еще из уважаемой публики. И еще - ситуация, когда как человек он вступается за другого, унижаемого и преследуемого, человека. А не влазит в грязную политику, когда делятся сферы влияний. Потому что после, когда уже совершенно всем все будет ясно, композитору, музыканту или его потомкам даже - будет стыдно за тот акт, который иначе как политической ангажированностью не назовут.
Страшно когда гибнут люди от рук других людей. Где бы и как бы это ни происходило. Страшно, когда призывают к насилию. Но "когда говорят пушки, замолкают музы". И очень жаль, что некоторые талантливые музыканты забывают об этом и пытаются совместить несовместное и делают шоу (и сколько же людей обманываются!) из того, из чего шоу делать попросту нельзя.
Это мое рассуждение не ставит по "правильные" стороны правых и виноватых. Это скорее, и личная точка зрения на то, что меня волнует как музыканта, и вопрос, который должен получить свой ответ.

Comments

[klezmer.livejournal.com]

Уважаемые, не ругайтесь у меня в журнале, пожалуйста. Спасибо большое.