фамилия Линковский

[klezmer]

Фамилия Линковский (-ая) в современном музыкальном и научном мире мало кому что скажет. Лишь тем, пожалуй, кто учился в Минске в Белорусской государственной консерватории в 70-е годы. А между тем такую фамилию носила в девичестве Нина Самуиловна Степанская, гордость современного музыковедения, мой Учитель.



Фамилия, кстати, "говорящая". Дед ее был из Литвы, носил фамилию Linkauskas или, возможно, Lenkauskas, что, как мне кажется, указывает на литовское слово Lenkija = Польша. Некторые фактические подтверждения этому предположению есть (например, один из ее пра...дедов был, если память не изменяет, варшавским раввином Рабиновичем, соответственно, коэном).

Воспоминания отца Нины Линковской (Степанской) - Самуила Захаровича Линковского, уроженца Витебска, поведанные нам в ходе одной из наших экспедиций (на тот раз - недалеко, почти в соседний микрорайон Минска) я осмеливаюсь здесь привести.

Во многом меня к этому побудила своими последними постами ollka.
Итак
Минск, 21 декабря 2001 г.
Самуил Захарович ЛИНКОВСКИЙ

Отец Нины Самуиловны Степанской родился в Витебске на ул. Городокской (ныне там располагается Полоцкий рынок) в семье ремесленника. На идиш почти не говорил. Из воспоминаний детства: помнит, как около их дома играл слепой рыжий скрипач лет 50-ти. «Обычно положит на дорогу кепку и играет жалобную мелодию». Самуилу Захаровичу эта «больная», по его словам, мелодия запала в сердце на всю жизнь, он её нам напел. Отец пел много песен во время работы (он был скорняком), мать была занята детьми, песен почти не пела. С.З. напел начало одной из песен отца: «А снайдер снейт, ди нодл гейт» («Портной шьёт, игла идёт»). Больше вспомнить не смог. В детстве у Самуила Захаровича не было сверстников, с которыми бы он смог общаться. Поэтому он залазил на дерево и пел песни на идиш, таким образом выражая себя в музыке.
Сестра С.З., Мария Захаровна (Мина Зарховна), прожившая всю жизнь в Витебске (ее не стало в позапрошлом году), рассказала, что пели песни, когда пекли мацу на Песах, но дети в это время были в школе и подслушать что-нибудь из этих песен, как правило, не удавалось.
При швейной фабрике «Профинтерн», по воспоминаниям С.З., действовал клуб, на базе которого существовал оркестр из мандолин, балалаек (включая бас-балалайку), одной скрипки и аккордеона. В оркестре участвовали, среди прочих, евреи, а в репертуаре были представлены еврейские песни и наигрыши.
С.З. самостоятельно научился играть на аккордеоне, хотел стать профессиональным музыкантом, но этому помешала война. До войны не было денег купить инструмент. После войны он приехал в Витебск, где, как и повсюду в Советском Союзе, действовала карточная система; пришёл к известному композитору-песеннику Марку Фрадкину, бывшему тогда директором Витебской музыкальной школы, и попросил взять его учиться. На это Фрадкин ответил, что он бы охотно взял его, но школа не даёт продовольственных карточек. Тогда С.З. закончил курсы экономистов и пошёл работать на завод, но и тогда нередко брал в руки аккордеон.
В конце 1940х годов его пригласили участвовать в витебском ансамбле «Йофики» (по фамилии руководителя – Йофик, «у которого было 50 медалей»), но вскоре ушёл оттуда, так как певцы баловались с его инструментом и чуть не сломали его. После этого С.З. музицировал несистематически, но музыку продолжал искренне любить, потому он и его жена Полина Липовна Левина приложили все усилия, чтобы дать музыкальное образование старшей дочери Нине – моей научной руководительнице.
В настоящее время Самуила Захаровича время от времени приглашают поиграть на аккордеоне в еврейском благотворительном обществе «Хесед рахамим», в «тёплом доме», устраиваемом этим обществом.
Первый инструмент С.З. – 24-басовый небольшой аккордеон, затем он купил итальянский. Однажды он играл на свадьбе, и пьяный упал на аккордеон и сломал его. Впоследствии С.З. купил немецкий “Weltmeister”, на котором он играл до недавнего времени (теперь инструмент требует починки).

Записано в 2001 г. (редактировалось в 2006 г.)