Янчук: full version
Dec. 12th, 2005 12:40 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
klezmerВ продолжение (точнее, дополнение) к ранее опубликованному материалу приводится полный текст одной главы из наблюдений этнографа Н. Янчука, сделанных во время его "научной поездки в Белоруссию" в 1887 г. Итак...
Н. Янчук. Из научной поездки в Белоруссию.
Заговорите вы с ним [с белорусом] про какого-нибудь фактора-еврея , у которого он весь в руках; он вам скажет: «да ведь еврей еще беднее меня; если бы евреи тянули с мужиков деньги, то они и были бы у них; а какие у еврея деньги? Иной, может быть, два дня не евши бегает, а уже оборванный весь – тело видно! А вот что жид во всякой беде поможет – это правда; недаром говорится: як беда, то до жида». Такое рассуждение мне пришлось услышать самому от крестьянина в Слуцке на ярмарке.
Итак, пусть не удивляется читатель, если я нахожу возможным на основании личных наблюдений сказать прямо, что простой белорусский народ очень редко высказывает жалобы на то, что он терпит от евреев зло. Общая нужда, постоянная борьба из-за насущного хлеба, гнетущие экономические условия, в каких приходится жить и крестьянину и простому еврею, – все это как-то приводит всех, так сказать, к общему знаменателю, заглушает всякие другие вопросы, как религиозные, так и национальные. Присматриваясь лично к взаимным отношениям белорусского народа и евреев, прислушиваясь к суждениям самих крестьян о евреях, вы не заметите той непримиримой вражды, того антагонизма, о котором вы так часто привыкли слышать от других.
Ни один крестьянин, конечно, не станет отрицать отдельных случаев грубого нахальства, дерзости, обмана, явного обирательства со стороны евреев как класса преимущественно торгового; но это не мешает добродушному белорусу миролюбиво и даже чересчур доверчиво относиться к еврею вообще. Чтобы вернее судить об этих отношениях, не надо упускать из виду еще одну очень характерную черту белорусского народа. Белорус, как малорус, очень скептически и неодобрительно относится к занятию торговлею вообще. Всю жизнь копаясь в земле и из нее добывая себе пропитание в поте лица, он смотрит на торговлю как на барышничество и никак не может одобрить такого занятия, при котором приходится жить исключительно «выручкою» с другого. И согласно с этим нельзя не заметить, что недовольство белорусов скорее всего могут возбудить евреи, занимающиеся мелкою торговлею. Напротив, раз еврей занимается каким-нибудь другим, по понятиям народа, более благородным промыслом, белорус против него ничего не имеет и всегда отдает справедливость при оценке честного труда еврея. Ремесленный класс евреев, составляющий также немалый процент по сравнению с торговым, всегда пользуется большим уважением со стороны белорусов.
Но что всего более может удивить постороннего наблюдателя, мало знакомого с жизнью западного края, это – необыкновенная доверчивость народа к евреям. Мне случалось встречать лиц, которые, по назначении на службу в Белоруссию, ехали туда впервые ни более ни менее как с той мыслью, чтобы спасать белорусов от жидовства и заранее приготовляли, так сказать, свои уши и нервы, чтобы быть в состоянии выносить народные стоны и вопли под заедающею еврейскою массой. И каковы же было их удивление, когда они увидели, что тот самый мужик, которому они желали протянуть руку помощи, относится к ним с каким-то подозрением, бежит от них и всегда охотнее обратится за советом и за помощью к знакомому еврею, чем к какому бы-то ни было «пану». Так или иначе, а приходится сознаться, что к лапсердаку мужик до сих пор имеет больше доверия, чем к сюртуку, под которым он скорее склонен подозревать своего тайного врага. <…> И замечательно, что именно еврей служит большей частью для мужика каким-то авторитетом.
Н. Янчук. Из научной поездки в Белоруссию.
Заговорите вы с ним [с белорусом] про какого-нибудь фактора-еврея , у которого он весь в руках; он вам скажет: «да ведь еврей еще беднее меня; если бы евреи тянули с мужиков деньги, то они и были бы у них; а какие у еврея деньги? Иной, может быть, два дня не евши бегает, а уже оборванный весь – тело видно! А вот что жид во всякой беде поможет – это правда; недаром говорится: як беда, то до жида». Такое рассуждение мне пришлось услышать самому от крестьянина в Слуцке на ярмарке.
Итак, пусть не удивляется читатель, если я нахожу возможным на основании личных наблюдений сказать прямо, что простой белорусский народ очень редко высказывает жалобы на то, что он терпит от евреев зло. Общая нужда, постоянная борьба из-за насущного хлеба, гнетущие экономические условия, в каких приходится жить и крестьянину и простому еврею, – все это как-то приводит всех, так сказать, к общему знаменателю, заглушает всякие другие вопросы, как религиозные, так и национальные. Присматриваясь лично к взаимным отношениям белорусского народа и евреев, прислушиваясь к суждениям самих крестьян о евреях, вы не заметите той непримиримой вражды, того антагонизма, о котором вы так часто привыкли слышать от других.
Ни один крестьянин, конечно, не станет отрицать отдельных случаев грубого нахальства, дерзости, обмана, явного обирательства со стороны евреев как класса преимущественно торгового; но это не мешает добродушному белорусу миролюбиво и даже чересчур доверчиво относиться к еврею вообще. Чтобы вернее судить об этих отношениях, не надо упускать из виду еще одну очень характерную черту белорусского народа. Белорус, как малорус, очень скептически и неодобрительно относится к занятию торговлею вообще. Всю жизнь копаясь в земле и из нее добывая себе пропитание в поте лица, он смотрит на торговлю как на барышничество и никак не может одобрить такого занятия, при котором приходится жить исключительно «выручкою» с другого. И согласно с этим нельзя не заметить, что недовольство белорусов скорее всего могут возбудить евреи, занимающиеся мелкою торговлею. Напротив, раз еврей занимается каким-нибудь другим, по понятиям народа, более благородным промыслом, белорус против него ничего не имеет и всегда отдает справедливость при оценке честного труда еврея. Ремесленный класс евреев, составляющий также немалый процент по сравнению с торговым, всегда пользуется большим уважением со стороны белорусов.
Но что всего более может удивить постороннего наблюдателя, мало знакомого с жизнью западного края, это – необыкновенная доверчивость народа к евреям. Мне случалось встречать лиц, которые, по назначении на службу в Белоруссию, ехали туда впервые ни более ни менее как с той мыслью, чтобы спасать белорусов от жидовства и заранее приготовляли, так сказать, свои уши и нервы, чтобы быть в состоянии выносить народные стоны и вопли под заедающею еврейскою массой. И каковы же было их удивление, когда они увидели, что тот самый мужик, которому они желали протянуть руку помощи, относится к ним с каким-то подозрением, бежит от них и всегда охотнее обратится за советом и за помощью к знакомому еврею, чем к какому бы-то ни было «пану». Так или иначе, а приходится сознаться, что к лапсердаку мужик до сих пор имеет больше доверия, чем к сюртуку, под которым он скорее склонен подозревать своего тайного врага. <…> И замечательно, что именно еврей служит большей частью для мужика каким-то авторитетом.
