Взгляд сквозь столетие
Dec. 8th, 2005 12:07 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
klezmerДж. Дармстетер. Проблемы еврейской истории в связи с её общим обзором
«Еврейская жизнь», 1904 № 6, с.81 – 97.
Историк находит особый интерес в еврейской нации, потому что встречает её во всяком историческом моменте, и при исследовании её исторических судеб он находится в центре всех великих культур и религиозных мировоззрений, составляющих и по сей день основы цивилизованного мира.
[с.93]: (Третий период: Диаспора)
...Еврейская наука, литература и философия возродились. Литература обогатилась новой отраслью, творениями ново-еврейской поэзии, заимствовавшей свою форму у арабской поэзии и ставшей оригинальной в Испании. Последние гаоны тех школ, в которых когда-то создавался Талмуд, основали рациональную теологию и отбросили всё сверхъестественное в религии. Каббала открыла для фантазии свои прекрасные и таинственные ходы, среди которых, говорят, дух молодого Спинозы неоднократно заблуждался. При дворе Альмамуна евреи в союзе с изгнанниками Несторианцами погрузили в поток арабской мысли осколки греческой философии, откуда последние позже направили свой путь в Европу. Наконец, в семитическом мире среди говорящих по-арабски евреев возникла сравнительная грамматика за 800 лет до Франца Боппа.
Евреи в течение трёх веков были в области мысли единственными посредниками между Востоком и Западом. Евреи говорили на языках арабов и христиан и, как вследствие торговых сношений, так вследствие преследований, беспрестанно странствовали из одной страны в другую.
В гетто берут своё начало наука и философия. Бэкон изучал медицину у раввинов, в руках которых находилась тогда врачебная наука. Ричард Львиное Сердце изгнал евреев из Англии, а когда заболел, он всё-таки призвал к своей постели знаменитого врача Маймонида. Через еврейских переводчиков во Франции распространились древние индийские басни, которые ко времени Будды возникали на берегах Ганга и которых постигла чудесная судьба на берегах Сены и в остальной Европе. Наконец, из гетто же вышла новая отрасль литературы: повесть и новелла...
...С одной стороны, католическая церковь нуждалась в еврее, а с другой боялась его. Она нуждалась в еврее, потому что на его книге основан был новый закон, а боялась его, потому что он владел один тайнами этой книги и, опираясь на самого себя, чувствовал себя достаточно сильным, чтобы выступить против нового закона.
Поэтому мечтой средневекового католического священника было не сожжение еврея, а обращение его в свою веру. За некоторыми исключениями, только тогда сжигали еврея, когда отчаялись в возможности его обращения. Обращение тысячи сарацин или язычников ничего не доказывало. Обращение же одного еврея было равносильно доказательству легитимности новой церкви, подтверждённой наследником старой.
...Людовик Святой... утверждал, что против евреев следует диспутировать только сабельными ударами.
Еврей знал, как обнаружить слабые места католической церкви. Кроме знания святых книг, к его услугам была находчивость угнетённого, доведённого до отчаяния.
Сарказм Вольтера является последним отголоском тех таинственных слов, которые 600 лет шёпотом передавались друг другу на ухо в темноте гетто.
Католическая церковь, сознавая эту опасность, сжигала еврейские книги. В первый раз при Людовике Святом удалось ей осущесвить своё намерение, и этим ударом она уничтожила талмудические школы и процветавшую к тому времени во Франции библейскую экзегетику. Во второй раз это случилось на пороге XVI столетия, и тогда в защиту еврейских книг поднялся Рейхлин и с ним вся Европа. Мощное дуновение Ренессанса потушило факелы домининканцев. В итоге:
а) евреи приобрели спокойствие, хоть и не равенство;
б) Реннесанс и Реформация выдвинули на первый план изучение еврейского языка и еврейской науки.
«Еврейская жизнь», 1904 № 6, с.81 – 97.
Историк находит особый интерес в еврейской нации, потому что встречает её во всяком историческом моменте, и при исследовании её исторических судеб он находится в центре всех великих культур и религиозных мировоззрений, составляющих и по сей день основы цивилизованного мира.
[с.93]: (Третий период: Диаспора)
...Еврейская наука, литература и философия возродились. Литература обогатилась новой отраслью, творениями ново-еврейской поэзии, заимствовавшей свою форму у арабской поэзии и ставшей оригинальной в Испании. Последние гаоны тех школ, в которых когда-то создавался Талмуд, основали рациональную теологию и отбросили всё сверхъестественное в религии. Каббала открыла для фантазии свои прекрасные и таинственные ходы, среди которых, говорят, дух молодого Спинозы неоднократно заблуждался. При дворе Альмамуна евреи в союзе с изгнанниками Несторианцами погрузили в поток арабской мысли осколки греческой философии, откуда последние позже направили свой путь в Европу. Наконец, в семитическом мире среди говорящих по-арабски евреев возникла сравнительная грамматика за 800 лет до Франца Боппа.
Евреи в течение трёх веков были в области мысли единственными посредниками между Востоком и Западом. Евреи говорили на языках арабов и христиан и, как вследствие торговых сношений, так вследствие преследований, беспрестанно странствовали из одной страны в другую.
В гетто берут своё начало наука и философия. Бэкон изучал медицину у раввинов, в руках которых находилась тогда врачебная наука. Ричард Львиное Сердце изгнал евреев из Англии, а когда заболел, он всё-таки призвал к своей постели знаменитого врача Маймонида. Через еврейских переводчиков во Франции распространились древние индийские басни, которые ко времени Будды возникали на берегах Ганга и которых постигла чудесная судьба на берегах Сены и в остальной Европе. Наконец, из гетто же вышла новая отрасль литературы: повесть и новелла...
***
...С одной стороны, католическая церковь нуждалась в еврее, а с другой боялась его. Она нуждалась в еврее, потому что на его книге основан был новый закон, а боялась его, потому что он владел один тайнами этой книги и, опираясь на самого себя, чувствовал себя достаточно сильным, чтобы выступить против нового закона.
Поэтому мечтой средневекового католического священника было не сожжение еврея, а обращение его в свою веру. За некоторыми исключениями, только тогда сжигали еврея, когда отчаялись в возможности его обращения. Обращение тысячи сарацин или язычников ничего не доказывало. Обращение же одного еврея было равносильно доказательству легитимности новой церкви, подтверждённой наследником старой.
...Людовик Святой... утверждал, что против евреев следует диспутировать только сабельными ударами.
Еврей знал, как обнаружить слабые места католической церкви. Кроме знания святых книг, к его услугам была находчивость угнетённого, доведённого до отчаяния.
Сарказм Вольтера является последним отголоском тех таинственных слов, которые 600 лет шёпотом передавались друг другу на ухо в темноте гетто.
Католическая церковь, сознавая эту опасность, сжигала еврейские книги. В первый раз при Людовике Святом удалось ей осущесвить своё намерение, и этим ударом она уничтожила талмудические школы и процветавшую к тому времени во Франции библейскую экзегетику. Во второй раз это случилось на пороге XVI столетия, и тогда в защиту еврейских книг поднялся Рейхлин и с ним вся Европа. Мощное дуновение Ренессанса потушило факелы домининканцев. В итоге:
а) евреи приобрели спокойствие, хоть и не равенство;
б) Реннесанс и Реформация выдвинули на первый план изучение еврейского языка и еврейской науки.
