Mame's loshn (2)
Jan. 26th, 2009 04:48 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
klezmerМоя мама родилась и выросла в Червене (бывшем Игумене) Минской области, в 70 км от Минска. Долгие годы после войны (а моя мама – из послевоенного поколения) Червень сохранял черты традиционного общества, смешанного (полиэтнического, а точнее, биэтнического) локуса, где соседствовали и уживались белорусы и евреи. В городе была своя еврейская жизнь. Несмотря на коммунистическую власть и контроль КГБ за «правильной» жизнью граждан, в Червене была своя подпольная синагога и подпольный ребе: все, кому это было нужно, знали, у кого и когда собирается миньян.
Мамина бабушка (мама ее мамы) Дыня, соблюдавшая еврейские заповеди тихо, не афишируя это, знала два языка: идиш и белорусский. Сейчас, на фоне повальной русификации, в это трудно поверить, но так было. Многие из местных белорусских жителей владели идиш. И даже некоторые мамины друзья детства – белорусы, часто бывавшие у нее дома, до сих пор понимают идиш, хотя давно не слышали его и в большинстве своем живут в Минске. Увы мне, за все годы я так и не съездил на мамину «малую родину». Но через ее рассказы в моем воображении давно уже нарисован облик Червеня, – скорей всего, такого, каким он вряд ли был в действительности.
Собрать все воспоминания в одной записи просто нереально. Но по крупицам делать это можно и нужно. Для себя, для потомков, для других, кто найдет в этих воспоминаниях что-то свое, близкое и интересное.
Так вот, об идише. Фактически это скрытый родной язык для мамы. Идиш звучал дома. Даже я помню дедушку с бабушкой, маминых родителей, разговаривавших между собой на идиш. Мама на идиш активно не говорит, но понимает и употребляет отдельные выражения. И такие выражения – это живой, heymish идиш. Недавно мама сказала: «У меня всё чаще всплывает идиш». Такую возможность нельзя упускать.
Итак, то, что есть на поверхности сейчас:
1) Вспомнила, слушая Кобзона, который не поёт, а уже говорит, выражение про такое пение – бойхрэйдэнэс– разговоры животом, чревовещание.
2) гефунен а мецие (нашёл дешёвку, сделал удачную сделку), но в том случае, если неудачно потратил деньги, переплатил.
3) фалт фун дэйже (это что-то вроде «усяруся»), когда человек очень спешит и не успевает. Дейже = дзяжа, кадушка (бел.)
4) Когда невеста не очень нравится будущим родственникам, говорят: Дарфмен ди бгейме уйсфирн фун дэм штал.
5) А ещё говорят, когда какой-нибудь урод склеивает ласты, эол эр зайн а капорэ фар ундз алэмэн.
6) Ми рэт, ми рэт ун ми шушкецах (дословно: говорят, говорят и шепчутся). Употребляется в ситуации, когда до собеседника доходит очевидный факт или истина.
Ну и еще помню, как бабушка говорила:
7) «Мне это нужно, как дырка в голове» (по-русски, но это явная калька с идиш: их дарф эс ви а лох ин коп).
Продолжение следует.
Update. Обнаружил, что эту тему я уже когда-то начинал в своем блоге. Интересно, что ни одно из тех выражений на идиш здесь не повторилось.
Мамина бабушка (мама ее мамы) Дыня, соблюдавшая еврейские заповеди тихо, не афишируя это, знала два языка: идиш и белорусский. Сейчас, на фоне повальной русификации, в это трудно поверить, но так было. Многие из местных белорусских жителей владели идиш. И даже некоторые мамины друзья детства – белорусы, часто бывавшие у нее дома, до сих пор понимают идиш, хотя давно не слышали его и в большинстве своем живут в Минске. Увы мне, за все годы я так и не съездил на мамину «малую родину». Но через ее рассказы в моем воображении давно уже нарисован облик Червеня, – скорей всего, такого, каким он вряд ли был в действительности.
Собрать все воспоминания в одной записи просто нереально. Но по крупицам делать это можно и нужно. Для себя, для потомков, для других, кто найдет в этих воспоминаниях что-то свое, близкое и интересное.
Так вот, об идише. Фактически это скрытый родной язык для мамы. Идиш звучал дома. Даже я помню дедушку с бабушкой, маминых родителей, разговаривавших между собой на идиш. Мама на идиш активно не говорит, но понимает и употребляет отдельные выражения. И такие выражения – это живой, heymish идиш. Недавно мама сказала: «У меня всё чаще всплывает идиш». Такую возможность нельзя упускать.
Итак, то, что есть на поверхности сейчас:
1) Вспомнила, слушая Кобзона, который не поёт, а уже говорит, выражение про такое пение – бойхрэйдэнэс– разговоры животом, чревовещание.
2) гефунен а мецие (нашёл дешёвку, сделал удачную сделку), но в том случае, если неудачно потратил деньги, переплатил.
3) фалт фун дэйже (это что-то вроде «усяруся»), когда человек очень спешит и не успевает. Дейже = дзяжа, кадушка (бел.)
4) Когда невеста не очень нравится будущим родственникам, говорят: Дарфмен ди бгейме уйсфирн фун дэм штал.
5) А ещё говорят, когда какой-нибудь урод склеивает ласты, эол эр зайн а капорэ фар ундз алэмэн.
6) Ми рэт, ми рэт ун ми шушкецах (дословно: говорят, говорят и шепчутся). Употребляется в ситуации, когда до собеседника доходит очевидный факт или истина.
Ну и еще помню, как бабушка говорила:
7) «Мне это нужно, как дырка в голове» (по-русски, но это явная калька с идиш: их дарф эс ви а лох ин коп).
Продолжение следует.
Update. Обнаружил, что эту тему я уже когда-то начинал в своем блоге. Интересно, что ни одно из тех выражений на идиш здесь не повторилось.
